Стивен Хантер (Stephen Hunter) "Снайпер"
Оторваться не мог два дня...Тем кто не равнодушен к оружию особенно рекомендую.
...Герои этого романа превосходно знают снайперское оружие и умеют с ним обращаться. Весь вопрос в том, куда это оружие будет направлено...
книга есть на www.fictionbook.ru
в разных форматах.
Хочу книгу "Одинокий голубь"-2,автор - Лэрри Макмуртри.Вестерн.Все ногти об клаву обломала,пока искала ее в аналах книжных ин.-магазинов.Помогите,люди добрые,или дайте ссылку,или куплю(за любые,небольшие деньги).В этом случае стукните,пожаста в личку.Заранее благодарна.
... До отъезда мне несколько раз попадались книги ивритских писателей, переведенные на русский язык. Одна была из жизни мошава — сельскохозяйственного поселения. Жители мошава назывались "мошавники". Я читала и содрогалась. Как же не чувствует переводчик, думала я, что это слово ассоциируется в русскоязычном сознании сразу с тремя словами: "мошенник", "шавка" и "мошонка"!
Прошло несколько лет, и я совершенно спокойно слушаю в последних известиях и про мошавников, и про кибуцников. Да что там! — абсолютно не моргнув глазом перевариваю какое-нибудь "мемшала мехуевет" (правительство обязано).
Я даже привыкла, наконец, к тому, что имя моей дочери Евы звучит в настоящем, первородном варианте как "Хава" (правда, с ударением на последнем слоге). Мне уже не слышится в звучании этого имени словечко провинциальных лабухов — "хавать". Я уже не морщусь, когда звонит ее одноклассница и спрашивает Хаву. Я просто вежливо отвечаю, что Хавы нет дома. Больше не ассоциирую. Сознание отсекает. Сознание раздваивается и живет отдельной — русской жизнью — дома, в кругу близких друзей.
Мимо меня течет густая плотная река жизни на иврите. По необходимости я вступаю в эту реку и осторожно плыву мелкими неуверенными гребками, никогда не заплывая на глубину — боюсь утонуть.
Вот и сейчас, сижу за компьютером, а в соседней комнате ссорятся на древнееврейском дочь и сын. Они долго и подробно выясняют отношения, прибегая к сложным словесным выкрутасам (большинство из них я не понимаю и не вдаюсь); это совершенно не похоже на русскую ругань — иные принципы словообразования.
И я уже не расстраиваюсь, я смирилась — у них свой язык, у меня — свой.
Вот только пытаюсь еще — довольно жалко — "качать права" в собственном доме. — "Со мной — только по-русски!" — кричу я в ответ на ту или иную, обращенную ко мне фразу на иврите. И они пытаются, бедные. "Хочешь макарон?" — спрашиваю я дочь, и она отвечает смиренно: — "Нет, спасибо. Я — не любовник макарон." Или, когда мне звонят и, попадая на дочь (голоса похожи), спрашивают: "Это Дина?", она отвечает терпеливо: — "Нет, это ребенок от Дины. Она не находится". Как говорит мой муж ядовито: "за этим, кажется и ехала, голубушка?"
Кстати, есть слова в иврите до смешного похожие и по смыслу и по звучанию на русские. Например, слово "нудник", означающее просто — "зануда". Израильтянин, мой сосед, прогуливая своего кобелька, не обделяющего вниманием ни одной суки, говорит горделиво:
— У (он) романтик ве (и) нудник!
Что касается настоящего русского мата в полнокровной повседневной жизни израильтян, то он тоже имеет место. Да и как же иначе — страну эту строили, главным образом, выходцы из России, люди, поди, не чуждые традиции ядренного русского слова. А условия жизни в Палестине начала века, губительный ее климат и непростые, мягко говоря, взаимоотношения евреев с арабским населением очень и очень располагали к широкому употреблению глубинного матерного пласта русского фольклора.
Правда, с течением времени смысл того или иного выражения сместился, как-то смазался, пожух.
Например, очень распространенное здесь выражение "лех кебенимат" означает всего навсего что-то вроде — "иди к черту".
В Тель-Авиве даже есть ресторанчик — "Кебенимат".
Не была там ни разу. Не знаю — что подают.
__________________
PS Весна!
Последний раз редактировалось aniri, 03.07.2007 в 13:28.
Акунина читала, а вот про Пелевина не слышала. Надо поискать. Спасибо.
Пелевин - своеобразный писатель, чувствуется, что не все его произведения написаны в трезвом уме и здравой памяти, но мне нравится. Читала его "Жизнь насекомых" - трубила по полной. С Акуниным вообще не сравнить, Пелевин - очень неортодоксальное чтиво.
__________________ "...У меня правильнописание хромает! Оно хорошее... но почему-то хромает..." /с Винни-Пух/
С наилучшими пожеланиями, Курьер
Последний раз редактировалось Курьер, 13.07.2007 в 16:07.
Недавно прочитала книгу Павла Санаева "Похороните меня за плинтусом",написанную в лучших традициях русской классической литературы,что среди лавины,обрушившихся на нас детективов,любовных романов и т.п.(содержание которых,едва закрыв книгу уже не помнишь),я считаю,большая редкость.Вот выдержка из аннотации к этой книге:"Это гомерически смешная,не менее жуткая и парадоксальным образом светлая книга.Санаев отпел в ней и похоронил вместе с бабушкой своего героя ту невозможную страну,которую мы все примерно тогда же потеряли..."
Система живет внутри человека. Кому охота, можно сказать, что
стремление и способность человека сообщаться с себе подобными в систему
имманентно.
Роман Голдинга "Повелитель мух" недаром стал одним из хитов XX века.
Всего у пацанов для жизни на необитаемом острове хватало, но государство со
всеми его прелестями и ужасами они себе сварганили мгновенно и
"автоматически".
В суровых условиях сообща легче выживать -- о'кей. Но если для
выживания вовсе никаких условий прилагать не надо, люди все равно
государство или пред-государство образуют. На благословенных островах
Океании, где в курортном климате пища только что сама в рот не падает и
хищников нет -- иерархия, ранги, ролевые различия, закон, подчинение, табу и
т.д.
В системе человек получает больше положительных и отрицательных
ощущений. В системе живет более полной жизнью. В системе полнее реализует
все свои возможности и самоутверждается, измеряя степень своей реализации
относительно других себе подобных. В системе совершает большие действия,
сообща с себе подобными активнее структурируя окружающий мир --
Бытие-внутри-нас и Бытие-вне-нас.
Людей-одиночек история не знает. Сколько мы можем говорить о человеке
-- столько он существовал в той или иной государственной или
пред-государственной системе."
Недавно прочитала книгу Павла Санаева "Похороните меня за плинтусом",написанную в лучших традициях русской классической литературы,что среди лавины,обрушившихся на нас детективов,любовных романов и т.п.(содержание которых,едва закрыв книгу уже не помнишь),я считаю,большая редкость.Вот выдержка из аннотации к этой книге:"Это гомерически смешная,не менее жуткая и парадоксальным образом светлая книга.Санаев отпел в ней и похоронил вместе с бабушкой своего героя ту невозможную страну,которую мы все примерно тогда же потеряли..."
