МУХА
Вновь отгоняю муху, и злость берёт меня,
Ну эту-то заразу Бог точно создал зря.
К чему все эти твари: жуки да пауки,
А блохи и москиты, а змеи, чёрт дери.
Как было бы чудесно без этого добра,
И моры, и болезни исчезли б без следа.
Подумать даже страшно, какая красота
Была б на этом свете, исчезни они, да?
Но как-то неуютно вдруг стало на душе
От мысли, что при этом не станет легче мне
Конечно, раздражает нежданный гость в борще,
Но как же быть с соседом, он тоже не по мне.
От мух хоть есть спасенье, а от других врагов,
В обличье человечьем с повадками волков.
Кто оградит от молний, кислотного дождя,
От атомного взрыва да от самих себя?
Мы думаем, что беды, они вокруг всегда,
Но если поразмыслить и заглянуть в себя,
То жуткую картину откроем мы тогда,
Мы бедствий тех причина, в нас кроется беда.
Что муха в мире злобы, предательства и лжи,
Тогда как сами люди - исчадье сатаны.
Продавшись с потрохами за ценности земли,
Они смести готовы всё на своём пути.
Вновь отгоняю муху, но злость прошла моя.
Выходит, что Создатель её создал не зря.
Ведь если бы не муха, едва бы понял я,
Есть кто-то хуже мухи, и этот кто-то – Я.
Последний раз редактировалось Kardon, 20.09.2011 в 11:42.
Трое парней отделили от толпы людей, решив срезать путь прямо по полям. Дорога была неблизкой, и оттого все торопились пораньше добраться до поля, собрать как можно больше хлопка, чтобы потом, когда, несмотря на осень, яркое полуденное солнце начнет нещадно палить, можно будет пофилонить и даже немного вздремнуть после сытного обеда, растянувшись прямо на земле, подложив под голову мешок с хлопком, в тени деревьев возле небольшого арыка с прохладной и чистой водой.
Рабочие длинной вереницей растянулись вдоль дороги. Девчата громко смеялись, а ребята шли следом, кто попыхивая сигареткой, кто щелкая туго свернутыми фартуками. Их щелканье далеко разносилось по полям в это свежее осеннее утро.
«Смотрите, арбуз», - Николай остановился возле большого куста засохшей травы и вытащил из него небольшой арбуз. Его тут же окружили друзья и, осмотрев находку, решили приговорить арбуз к немедленному съедению. Ножа с собой ни у кого не было, но расправились с арбузом легко – Николай ударил его о свое колено, и тот, обильно обрызгав его штаны соком, растрескался на несколько частей. Друзья взяли из его рук по большому куску и с удовольствием начали есть сладкую, таящую во рту мякоть. Арбуз был холодным после ночи и очень сладким. По рукам и подбородкам ребят тек сок, но они не обращали на это внимания и напоминали маленьких детей, таких чумазых и бесшабашных. На поле, по которому они шли, попадались земляные орехи, и они набирали их в карманы. Видимо, кто-то здесь их выращивал, и, как всегда бывает, после уборки на поле остается много неубранного, потоптанного.
То тут, то там были видны арбузные побеги, на которых попадались небольшие арбузики, но они были незрелыми, потому друзья пинали их, словно мячи, и они разлетались по полю, разламываясь на части.
- А классный был арбузик, я бы еще от одного не отказался, - сказал Николай.
- А я бы и от десятка, - поглаживая живот, проговорил Карим. - В обед бы пошли они за «будь здоров», - и он весело рассмеялся.
- Мужики, а пошли вечером купаться, я тут такое место надыбал, отвечаю: вам понравится, - Николай посмотрел на друзей.
- Я всегда за! – тут же ответил Юрка, а ты? И он посмотрел на Карима.
- Идет, я тоже не против, а далеко туда идти?
- Да всего минут десять ходьбы от того поля, где мы будем работать. Предлагаю объединиться и сдать хлопок раньше, чтобы успеть вернуться в лагерь до ужина.
А вечером, как только бригадиры начали принимать хлопок, парни в числе первых, закинув на телегу огромные фартуки с хлопков и, проверив записи у учетчика, спешно направились в противоположную сторону от лагеря. Действительно, на дорогу у них ушло не больше десяти минут. Небольшой арычок в метр-полтора шириной в этом месте падал с трехметровой высоты небольшим водопадиком. Вода, падая с высоты, вымыла котлован диаметром около десяти метров, а достигнув дна, она поднималась на поверхность и уже потом вновь по небольшому арыку продолжала свой неторопливый бег вдоль полей, неся им и людям живительную влагу. Но сам котлован напоминал кипящий котел. Вода в нем бурлила и пенилась и со стороны представляла потрясающее зрелище, а мысль, что в это варево придется еще и прыгать, заставляла сердце биться учащенно.
Друзья стояли на краю, взирая на водопад и бурлящую воду.
- Не дрейфь, мужики, я видел, как местные здесь купались, все живы и здоровы остались, - Николай начал раздеваться, а потом с громким криком бомбочкой прыгнул в воду, вынырнув уже возле другого берега, ухватившись за траву, закричал друзьям: «Здорово! Ну что стоите, давайте прыгайте».
Юрка тут же сбросил с себя одежду и, сильно оттолкнувшись от берега, распластав руки, ласточкой полетел в бурлящий котел.
Николай, цепляясь за траву, начал подниматься наверх, а Юрка вылезал на берег, Карим, тоже снявший одежду, стоял на краю, не решаясь прыгнуть вниз.
- Ну что же ты? Давай прыгай, - почти в голос закричали ему друзья, - не бойся.
Карим отошел от края и, разбежавшись, прыгнул, но полет его получился каким-то странным. Вместо то, чтобы как Юрка, вытянувшись в струнку и расправив руки, что он умел делать в совершенстве, не раз демонстрируя свое мастерство перед девчонками, он вдруг замахал руками и ногами, как бы пытаясь вернуться обратно, при этом его раскрутило в воздухе, и он плюхнулся спиной в воду, а потом, вынырнув из воды с полными ужаса глазами, забарабанил руками по воде и пулей выскочил на берег с громким криком, указывая на воду пальцем: « Змея, змея! Видали, какая здоровая?» Но друзья не слышали его. Колька наверху, а Юрка внизу просто попадали на землю, схватившись за животы, давясь от смеха. Карим смотрел на то место, куда скрылась змея, все еще переживая и, глядя на друзей, заорал.
- Что ржете, придурки, а если бы укусила?
Но те еще сильнее начали смеяться, вспоминая его полет.
Правда, купаться им почему-то расхотелось, и, быстро одевшись, они заторопились в лагерь. По дороге они вновь и вновь смеялись, толкая друг друга, а Карим все повторял: «Вот я испугался, и так не хотелось прыгать, а тут еще эта змея. Я думал, умру со страху».
Купание не прошло для Карима даром. На следующее утро у него поднялась температура, и его отправили домой лечиться, а друзья, проводив его, направились на работу.
Придя на поле, они встали на выделенные им бригадиром рядки, и с невеселыми мыслями принялись собирать хлопок. Рядом с Юркой работала симпатичная девушка. Слово за слово они познакомились и уже через час болтали так, как-будто были знакомы тысячу лет. В обед к ним присоединился и Николай, а вечером они все вместе бродили по темным улицам кишлака, рассказывая друг другу о своей жизни. Иринка – так звали их новую знакомую – хоть и была татарочкой, но была без комплексов, хорошо начитанной, легко понимала юмор, шумно реагировала на шутки друзей, иногда не так уж и безобидные. В общем, оказалась «своим парнем», и Юрка предложил ей вступить в их колхоз, и она тут же согласилась, расцеловав друзей. Жизнь у них потекла лучше прежнего. Вместе работали, вместе обедали, отдыхали, ходили на свой котлованчик купаться. Ирка, нисколько не стесняясь ребят, скинув с себя одежду и оставшись в плавочках и лифчике бесстрашно ныряла в воду наравне с ними, а потом, попросив их отвернуться, снимала с себя мокрое белье, одевалась и все, шумно обсуждая купание, торопились в лагерь. Странно, но ребятам как-то и в голову не приходило подсматривать за ней.
Так прошла неделя. И вот, как обычно, придя после работы, умывшись под теплой водой из артезианской скважины и наскоро поужинав, они разошлись по своим домам, чтобы навести марафет и вновь встретиться напротив клуба, а там решить, что им делать в свободное время. Когда Юрий причесывал пред зеркалом свои непослушные кудри, к нему подошел Николай и, не глядя в глаза другу, сказал:
- Юр, понимаешь, так получилось, но мы с Иркой хотим сегодня поехать в город, у нее там какие-то дела, и она попросила меня с ней съездить.
- Ну и прекрасно, я тоже непрочь с вами прошвырнуться, - Юрка уже было направился к своей постели, чтобы взять куртку, но Николай остановил его:
- Понимаешь, она меня попросила, одного и, вообще, мы любим друг друга, так что не обижайся. Мы завтра приедем – привезем чего-нибудь сладкого.
- Вот так бы сразу и сказал, а то люблю, люблю, - Юрка сделал вид, что не обиделся на друга, хотя в душе это его здорово задело, та как Ирка ему тоже была небезразлична.
Он проводил их до трассы и, глядя вслед автобусу, увозящему друзей в город, думал: «Вот тебе и друг, я значит, клинья подбивал, с Иркой его познакомил, даже словом не намекнул о том, что Ирка мне нравится, боясь обидеть его и испортить те отношения, которые сложились в их компании, и вот тебе благодарность. Люблю – жить не могу. Да флаг вам в руки, собственники проклятые».
А на следующий день Колька с Иринкой, действительно, навезли сластей. Они всячески пытались ублажать Юрку, и тот сделал вид, что простил их, хотя, видя, как они смотрят друг на друга, он так и хотел высказать им все то, что о них думает.
Быстро летит время, закончилась хлопковая кампания, лагерь опустел. Колонна автобусов под бравурные марши, звучавшие из клубного громкоговорителя, под веселые крики и улюлюканья молодежи, тронулась к трассе, увозя и друзей.
Конечно, дружба не распалась. Николай с Иринкой крутили свой роман, а Юрка начал встречаться со своей бывшей одноклассницей. Новый год друзья со своими подругами решили встречать все вместе. Притом, квартира у Юрки будет свободна, его родители были приглашены к друзьям, и ребята могли вести себя, как им заблагорассудится.
И вот вечером, 31 декабря все нарядно одетые собрались у Юрки дома. Девчонки накрывали стол, хлопотали на кухне, ребята курили на балконе, кто-то носил стулья, развешивали шары. Со двора послышался знакомый сигнал. Юрка вышел на балкон и выглянул на улицу. Внизу на своей новенькой «Яве» сидел Колька и, сняв шлем, крикнул Юрке: «Я сейчас за Иркой смотаюсь, будем через час». Он махнул рукой, надел шлем и лихо покатил в сторону центра.
А через час, действительно, в прихожей зазвонил звонок, и Юрка пошел открывать дверь. На пороге стоял Николай, он был один.
- А где твоя ненаглядная, что кинула тебя? Вот крыса.
Лицо Николая вытянулось и приняло глупое выражение. Он часто заморгал глазами. Из-за двери вышла Ирка и, криво улыбаясь, пропела: «Ничего себе нас тут встречают». И, глядя на смутившегося было Юрку, продолжила: «Я думала ты обо мне лучшего мнения?!» Но Юрка уже справился с собой и, как нив чем не бывало, согнувшись в почтительном поклоне, проговорил: «Королева, как всегда прекрасна и неподражаема. Вы доставили нам огромно удовольствие, посетив наше скромное пристанище». Он широко распахнул перед нею дверь, и Ирина царственной походкой прошла мимо него в дом. Николай чуть приостановился в дверях и покрутил пальцем у виска, но Юрка, пропуская его в квартиру, парировал его выпад словами: «Не рой другому яму, сам в нее упадешь, и, вообще, предупреждать надо, когда шутишь». Кстати, дружба Николая и Ирки продлилась недолго. Уже через месяц после Нового года Ирка начала встречаться с другим. Когда Николай спросил ее, почему она с ним так поступила, она прямо заявила, что он ей не пара. Колька, впрочем, недолго расстраивался, и уже на свадьбе у Юрки с Ленкой, той самой одноклассницей, был уже с другой девушкой. Вскоре и они поженились. Иногда, при встрече, Юрка нет-нет, да и напомнит Николаю о том, какое выражение было у него, когда Юрка назвал Ирку крысой. В ответ Колька смеялся и говорил: «А каково ей было. Ведь она была уверена, что ты влюблен в нее. А тут вдруг – крыса». И он, хлопая друга по плечу, покатывался со смеху.
Дочь смотрела на мать и, понимая, что ничем не может облегчить ее страдания, безуспешно пыталась сохранить безмятежный вид, нежно поглаживая ее руку, но это ей удавалось с трудом оттого, что она нет-нет, да и отворачивала лицо и незаметно смахивала слезу. Мать тоже делала вид, что ей лучше, но при каждом движении она морщилась и тяжело дышала.
- Что решила с отцом ребенка? – тихо спросила мать, глядя на живот дочери, выпирающий из-под накинутого на плечи белого халатика. – На меня, как видишь, надежды мало, ума не приложу, что вы будете делать.
Больная осеклась, а из глаз потекли слезы.
- Ну, мам, ну не плачь, тебе нельзя волноваться. А что до этого подлеца, то не я первая, не я последняя, и кому, как не тебе, знать этих мужиков. Ты же меня смогла поднять на ноги, вот и я справлюсь, тем более, ты же нас не оставишь - правда, мама?
Дочка ткнулась в горячую руку матери и разрыдалась.
- На все воля Божья, я верю, что Бог не оставит вас, - мать нежно гладила ее по волосам и смотрела в окно, за которым падал пушистый снег, покрывая серую крышу соседнего дома.
Хоронили Елизавету Петровну всем двором. За свою жизнь она никому не делала зла, всем старалась помочь, подсказать, поддержать в трудную минуту. Но судьбе было угодно, чтобы она стала невольной причиной развала семьи своей лучшей подруги Шурочки. С юных лет та имела успех у мужчин и, естественно, выскочила замуж за самого красивого и успешного. Жила на широкую ногу, одно тяготило подругу – она не могла иметь детей, а муж, выросший в большой семье, не мог смириться с тем, что у него не будет своих детей. Однажды на пикнике он, перебрав спиртного, оказавшись наедине с Лизой, начал плакаться ей в жилетку. Лиза без всякой задней мысли, по-бабски пожалела его, наговорила много утешительных слов и даже поцеловала его по-приятельски в щеку.
А через неделю он заявился к ней вечером и попросился переночевать, объясняя свой визит тем, что поругался с женой и ему просто некуда податься.
Лиза, понимая, что, впустив его, обидит подругу, но, не зная, как поступить, накормила его и как тогда на пикнике долго выслушивала обиды на жизнь, а когда она легла спать в своей спальне, он вошел к ней и, несмотря на то, что она умоляла его не делать глупостей, сдалась под его натиском, надеясь, что об этом никто никогда не узнает.
Но шила в мешке не утаишь. Шура первая заподозрила неладное, когда Лиза вдруг ни с того, ни с сего, выскочив из-за стола, побежала в ванную.
- Уж не беременная ли ты, подруга, и от кого это ты умудрилась?
В ответ Лиза только покрутила пальцем у виска, но вскоре и сама поняла, что беременна. А еще через какое-то время разразился скандал – в очередную ссору муж, желая позлить Шуру, взял да и сказал, что Лиза беременна от него. В тот же день жена ушла от него, но и подругу не простила, хоть Лиза и клялась, что она не виновата, Шура больше никогда не общалась с ней.
Ее муж как-то приходил к Лизе, уговаривал сойтись с ним, обещал стать примерным отцом будущему ребенку, но Лиза выгнала его, а вскоре узнала, что он погиб в автокатастрофе.
У Лизы родилась маленькая Сашенька, которую она назвала в честь своей бывшей подруги, и в которой души не чаял, благодаря Бога за то, что он подарил ей утешение в ее одинокой жизни. Незаметно пролетело время – детсад, школа, институт, дочка выросла, а однажды, когда она выскочила из-за стола и бросилась в ванную, мать невольно повторила слова своей бывшей подруги – уж не беременна ли ты дочка, и от кого это ты умудрилась?
А потом, как гром среди ясного неба, Лиза почувствовала недомогание, а обратившись к врачу, услышала приговор – рак. Одно ее успокаивало – ее вера в Бога и в то, что он даст ей силы со смирением принять неизбежное.
И вот, стоя у гроба, Александра смотрела в родное лицо мамы и никак не могла поверить, что ее уже никогда не будет рядом. Вдруг на ее плечо опустилась чья-то, рука, обернувшись, она увидела тетю Шуру, мамину подругу и жену своего отца. Шура смотрела на Лизу, и крупные слезы текли по ее щекам:
- Прости, подруга, спи с миром, а я присмотрю за нашей дочкой и внучкой.
Она крепко обняла Сашеньку, и обе так и стояли бок о бок, глядя на то, как заколачивали крышку гроба и опускали его в могилу.
Посреди зелёного луга, что раскинулся на окраине хвойного леса, бежал ручеёк. А на его берегу, неизвестно откуда взявшись, росла стройная, как тростинка, молодая берёзка. Берёзка была так хрупка и беззащитна, что ручеёк со страхом думал о том, как она выдержит появление его друга ветерка, с которым его связывала давняя дружба. И вот, как всегда, неожиданно из-за леса прилетел ветерок и закружился над ручейком. Он был чрезвычайно удивлён, увидев на бережку своего друга это хрупкое создание и с любопытством тут же подлетев к ней, ухватился за веточки и начал медленно раскачивать из стороны в сторону, при этом берёзка зашуршала листочками и, изогнувшись, хлестнула шалуна своими тонкими веточками. Ручеёк со страхом смотрел за игрой ветерка, зная его крутой нрав, но ветерок уже надул свои щёки и сильно подул на берёзку. Берёзка зашаталась, замахала ветками, но стояла крепко, нисколько не испугавшись напора ветерка, а потом и вовсе зашумела листьями, запела, радуясь прохладе и озорству нового знакомого. С тех пор ветерок стал частым гостем в этих краях. Конечно, он был очень занятным, но когда у него появлялось свободное время, он проводил его у своих друзей. Когда долго не было дождя, он пригонял тучи, и они обильно поили дождевой водой ручеёк, чтобы он не засох, а когда солнце начинало сильно припекать, он, как пастух, сгонял облака и заставлял их висеть над ручейком, чтобы берёзка могла отдохнуть в их тени и умыться слепым дождиком, а также насладиться радугой, которая часто вставала дугой от одного края неба до другого.
С их первой встречи прошло много времени, и друзья вдруг увидели как берёзка превратилась в настоящую красавицу. Её прекрасный гибкий стан стал белым, а листва ещё более подчёркивала её дивную красоту. Друзья не могли насмотреться на неё, и вдруг поняли, что оба влюблены, но, боясь обидеть друг друга, не словом не обмолвились ей о своих чувствах.
Но однажды, не выдержав, ветерок поделился своими тайными мыслями со старой сосной, что росла недалеко от ручья. Он поведал ей о том, как полюбил юную красавицу, но, боясь обидеть друга, не может ей признаться в своих чувствах.Но сосна была очень старой и оттого сварливой и завистливой. Ей всегда чего-то не хватало, всё ей было не так – то солнце, слишком жаркое, то дождик очень сильный, то птицы поют очень громко, а после того, как у ручейка поселилась юная красавица, она и вовсе потеряла покой, глядя на то, как шепчутся друзья, как весело и задорно смеются под радостными порывами шумного ветерка. И вот нежданно-негаданно её пришло время. Не зря прожила столько лет старая сосна – много знала она и хорошего и плохого, но старость всегда завидует молодости и оттого, вместо того, чтобы успокоить тревоги ветерка, она начала нашёптывать ему на ухо такое о его друзьях, что ветерок со смехом отшатнулся от неё и прокричал злой сосне:– Этого не может быть, ты сошла с ума!
Но сосна зашумела ещё сильнее и прокричала улетающему ветерку вслед:– Не торопись, посмотри на них внимательней и поймёшь, что я права…Ветерок летел над землёю и думал:- Что мелет старуха – неужели ручеёк и берёзка любят друг друга, но почему же они ничего ему не сказали. Он бы всё понял – ведь он любит их обоих, и если она выбрала ручейка, он бы совсем не обиделся. Ветерок гнал от себя злые мысли, но в ушах звучали слова старой сосны: – «Они обманывают тебя» и смеются над тобой – глупец! Посмотри на них, как они счастливы вместе…С этими мыслями он прилетел к друзьям и опустился на луг недалеко от них и начал наблюдать за ними. А в это время берёзка опустила свою веточку в прохладные воды ручейка, а ручеёк нежно гладил её и напевал ей весёлую песенку. Это случалась и раньше, ветерок просто никогда не задумывался над этим, а особенно по утрам, когда берёзка просыпалась, она, как в зеркало, смотрелась в воды ручейка, причёсывала свою листву и расправляла свои серёжки, а ручеёк плескался ей в лицо водой, и оба радостно смеялись, радуясь прекрасному утру.Ветерок смотрел на друзей, и злые мысли проникли ему в сердце - неужели старуха права? Он гнал эти мысли, хотел как обычно подлететь к тем, кто был дороже всего на свете, но ревность уже сделала своё черное дело, и вместо того, чтобы поговорить и выяснить всё со своими друзьями, он рванулся к лесу, где пытался скрыться от друзей и от самого себя. Но чем больше он хотел успокоиться, тем темнее становилось небо, а воздух вокруг ветерка начинал вращаться всё быстрее и быстрее, превращаясь в огромный смерч, который с лёгкостью вырывал огромные деревья. До самого неба поднялся смерч, а ветерок всё злился и злился, и если бы кто увидел его сейчас, то вряд ли узнали в этом монстре того весёлого и безобидного проказника-ветерка.Что делать, что делать? – Думал ветерок. – Пойду и спрошу их, и если они любят друг друга, то навсегда покину их, пусть они будут счастливы.А в это время берёзка и ручеёк говорили о ветерке. Оба недоумевали почему он спрятался от них сегодня и улетел к лесу – что за спешные дела погнали его так быстро, и почему он был какой-то не такой – на себя не похожий – может, у него стряслась беда? Они смотрели в ту сторону, куда улетел их друг, и вдруг увидели огромный столб, надвигающийся на них. Рёв и свист приближался со стороны леса. Огромные деревья, как спички, ломались под его напором, птицы в страхе разлетались в стороны. Гром и молния озаряли небо, и солнце померкло, и вокруг наступила тьма, как ночью. Очень испугались друзья. Берёзка ещё ниже опустилась к ручейку, а тот ещё крепче прижался к берегу, чтобы поддержать перед в надвигающейся бедой.А страшный смерч всё приближался и приближался. Вот и старая сосна, что росла недалеко, вдруг вся затряслась, словно осиновый листок, и потом с громким треском рухнула на землю. Но смерч даже этого не заметил, он видел перед собой двух друзей, которые, тесно прижавшись друг к другу, смотрели на него. Но лица их были не приветливы, а испуганы. Берёзка махала ветками и гнулась до самой земли, а ручеёк весь вспенился и выплёскивал свои воды то на один, то на другой берег. Никогда не видел их ветерок такими – он остановился и наблюдал за ними, и вдруг сквозь рёв он услышал голос берёзки, призывающей кого-то на помощь. Он вслушался и вдруг разобрал то, что она кричала:- Ветерок, помоги, мы погибаем.Ветерок ничего не мог понять, что происходит с его друзьями, и почему берёзка просит его о помощи, и от кого их нужно спасать, если он здесь, рядом с ними. На всякий случай он отлетел чуть в сторону от них и увидел, что берёзка поднялась и перестала плакать, а ручеёк, хоть ещё и волновался, но тоже начал успокаиваться. И вдруг до ветерка дошло, что это он сам чуть не погубил своих друзей, что в порыве ревности, он и не заметил, как стал совсем другим – тем, кем он часто бывает, но не здесь, а там, за лесом, над огромным морем, где он так любит пошалить и поиграть с корабликами, которые так смешно тонут, стоит только сильнее подуть в их паруса С той поры прошло много времени. Все уже забыли, что когда-то недалеко от ручья росла старая сосна. На её месте растёт небольшой дубок. Никто не знает откуда он взялся, но ветерок часто прилетает к нему и поливает его из тучек теплым дождиком.Друзья по-прежнему неразлучны. Берёзка и ручеёк часто рассказывают ветерку о том страшном дне, как они испугались, как звали ветерка на помощь. А ветерок никогда не рассказывал им о злой сосне, и о том, кто был тогда перед ними. Это была его тайна, и он не мог открыть её своим друзьям. Ведь он так любит их. И хоть все они изменились и повзрослели. Он, как прежде, любит внезапно налететь на них и, громко смеясь, начинал бороться и с возмужавшим ручейком. А берёзка разнимала их и весело шумела своими листьями.
Последний раз редактировалось Kardon, 22.09.2011 в 04:47.
Сколько раз я слышал: «Не отдавайте свои паспорта в чужие руки, найдется много желающих использовать их в своих корыстных целях». Слышал, но, как большинство людей, надеялся на то, что со мной такого не случится, ведь я всегда знаю, что делаю. Но жизнь – дама непредсказуемая, и с нами происходят такие вещи, что потом, анализируя произошедшее, диву даешься: как это я умудрился вляпаться в такое «дерьмо».
Я попал в больницу и пролежал там всего-то два дня. Доктор, осматривая меня, успокоил:
- Сотрясения нет, просто у вас, видимо, был нервный срыв, за ночь организм отдохнул, сбросил с себя переживания, с которыми ему пришлось столкнуться в стрессовой ситуации, а теперь вновь готов к труду и обороне, - при этом он засмеялся и добавил:
- Остерегайтесь, не нервничайте, не лезьте больше в драки, ну и всего хорошего, можете отправляться домой.
Когда меня привезли в больницу, то взяли кровь для анализа, и вот, выписываясь, я вспомнил, что у меня в паспорте нет отметки о группе крови. Я, естественно, поинтересовался у медсестры, заполнявшей мой больничный:
- Извините, а можно мне в паспорте сделать отметку о группе крови?
- Конечно, можно. Оставьте свой паспорт, сегодня уже поздно, придете завтра, вам сделают отметочку, и вы заберете документ.
Но завтра мне прийти не удалось – дела, заботы; зашел я только через двадня. Поднявшись на второй этаж, найдя медсестру, которой я отдал паспорт, я извинился за то, что не смог прийти ранее и попросил вернуть мне паспорт, если, конечно, в нем сделали соответствующую отметку. Медсестра странно посмотрела на меня:
- А что, разве вы не забрали свой паспорт вчера?
- Смею вас заверить, что я никоим образом не мог его забрать, так как был занят, и, уже начиная нервничать, потребовал:
- Верните мне, пожалуйста, мой паспорт, я что с вами здесь шучу что ли? Или мне больше делать нечего, как морочить вам голову!
Медсестра, видя, что я не шучу, поспешила успокоить меня:
- Не волнуйтесь, пожалуйста, мы сейчас все выясним, вы полчасика погуляйте, освободится главврач, наверное, ваш паспорт находится у него, - и она поспешила в кабинет.
В расстроенных чувствах я вышел из больницы и остановился на лестнице, раздумывая над тем, куда податься, ожидая медсестру.
Тут же на ступенях остановился вышедший за мной молодой парень. Он опирался на палочку, лицо было в ссадинах и синяках. Глядя на него, я узнал в нем того парня, которого положили на мое место после моей выписки.
- Здорово! Что, уже выписали, тебя ж только позавчера положили?
- А нашего брата здесь не больно-то жалуют.
А что так?
Да я же из вольнопоселенцев, вот подрались малость. А чтобы им картину тут не портили, как только очухаемся, сразу стараются отправить в «общагу». Вот теперь думаю, как добираться со своими баулами до дома.
- А давай я тебе помогу. Мне все равно с часок здесь придется ждать, так что давай свои пакеты и пошли потихонечку.
Неторопясь, мы тронулись к базару, где останавливался нужный ему автобус.
- А ты что здесь делаешь, пришел кого-то навестить? – хромая и тяжело опираясь на палку, спросил он меня.
- Да вот так же, как и ты, два дня провалялся после драки в больнице. С чудиком одним не нашли общего языка. Он недавно откинулся – срок мотал за драку, ну решил на работе свои законы установить, а молодежь ему в рот заглядывала, когда он байки про зону рассказывал. Я его как-то одернул: мол, если там так хорошо, что ж все на волю мечтаете выбраться? Ему это не понравилось, тем более что вокруг сидели его почитатели, в общем, слово за слово – подрались, притом, видя, что дело принимает серьезный оборот, я попытался образумить его, но он не понял, что это производство, а не улица, и, думая, что я просто испугался, врезал мне в ухо. Удар, хоть и ошеломил меня, но не достиг желаемого эффекта, и противник тут же получил в челюсть, а так как я занимался борьбой и имел спортивный разряд по самбо (он этого не знал, а то бы и не полез в бочку), я поймал его на удушающий прием, и он, видя, что попал в затруднительное положение, уже сам примирительно застучал по моей ноге со словами: «Хорош, хорош. Все, побазарили». Я отпустил его и пошел в свою бытовку, но по дороге у меня вдруг потемнело в глазах. Такое бывало и раньше – последствия полученного в детстве сотрясения мозга. В общем, с помощью проходящего мимо мастера смены дошел до медпункта, а оттуда меня на «скорой» отправили в больницу. О драке и о том, что я попал в больницу тут же стало известно руководству цеха, естественно, нашлись свидетели, а на следующее утро ко мне в палату пожаловал начальник цеха, с ним мы играем в одной футбольной команде, а еще я комсорг в цехе. Я рассказал ему все, как оно было, на что он посоветовал написать заявление в милицию, но я, естественно, отказался, настоящие мужики разберутся и без милиции, тем более, я не считаю себя пострадавшей стороной, а что попал в больницу – так это чистая случайность.
- Смотри сам, просто не хочу тебе навредить, а то я бы этого урку отправил туда, откуда он только что пришел. Ну, выздоравливай, не забыл, что скоро игры начинаются, мы на тебя надеемся, он пожал мне руку и вышел из палаты.
За ним пришли жена и старший брат моего «спарринг-партнера». Через какое-то время зашел и он. Они извинялись за случившееся, просили не писать заявление – я успокоил их, сказав, что ничего писать не буду и только добавил, обращаясь к виновнику этих событий:
- Я же предупреждал тебя, что это не улица, а ты не верил, вот теперь расхлебывай кашу, которую заварил.
Тот в ответ лишь грустно улыбнулся, а его жена благодарила за то, что не имею на него зла и желала скорейшего выздоровления. А вчера узнал, что его уволили.
- Ну а сегодня приходил паспорт забирать, который я оставил, чтобы поставить там отметку о группе крови, а они умудрились его куда-то задевать, вот теперь ищут.
Мой попутчик остановился, а потом полез в карман и вытащил из него паспорт:
- Твой?
- Мой, - открыв паспорт, ответил я. – А что он у тебя делает?
- Понимаешь, просыпаюсь утром, полез в тумбочку за зубной щеткой, а он там лежит, видимо, думали, что это ты. Ну, я и прихватил его, думал, пригодится, мало ли что может случится, тут еще эта драка, не знаю еще, какие последствия будут. У нас документов на руках нет, это чтобы не дали деру, ну, я и подумал, если что, с твоим паспортом слинять. Ты извини, я смотрю, ты парнишка правильный, был бы кто другой, не отдал бы. Спасибо за помощь, дальше я сам. Смотри, никому не давай своего паспорта, не все такие добренькие, как я.
Я держал в руках свой паспорт, смотрел вслед ковыляющему к подходящему автобусу моему попутчику и удивлялся превратностям судьбы. Воистину говорится – делай добро ближнему своему, и оно к тебе вернется. Но с тех пор я стараюсь никому не оставлять свой паспорт и других предупреждаю, чтобы не делали этого.
К вам обращается Слово из уст Самого Творца –
Возрадуйтесь и возликуйте, вам ныне послал я Христа!
Звездою на небосводе явился младенец Иисус,
Чтоб жизнью и смертью спасён был
Всяк сердце отдавший Христу!
ГОЛГОФА
Пилат взывал к толпе евреев,
Столпившихся у врат дворца:
«Кого спасти вам в день пасхальный,
Хотите вашего царя?»
Варавву, - просим мы, - Варавву!
Оставь, наместник, жизнь ему.
Иисусу – смерть и кровь пусть будет
На нас и детях, смерть Христу.
Да, будет так! – Пилат ответил,
И тотчас взвился острый меч.
И пали узы с рук убийцы,
А Божий Сын понёс свой крест.
Толпа в безумствии ревела,
Смеялась в ясные глаза,
И крест тяжёлый до Голгофы
Нести заставили Христа.
И он под тяжестью сгибаясь,
Нёс тяжкий крест, крест из греха
Всех тех, кто злобой упиваясь,
Кричали вслед - Спаси себя!
И вот, к кресту живое тело,
Гвоздями накрепко прибив,
Христа, спасителя народов,
Распяли люди, страх забыв.
А Он смотрел на них с любовью,
И обращаяся к Отцу,
Простить просил им пригрешенья,
Незнанье не вменить в вину.
Вдруг тьма сгустилась над горою,
И ветер с рёвом налетел.
Земля, не выдержав глумленья,
Вся сотреслась, дождь зашумел.
Завеса в храме разодралась,
И в страхе бросился народ
Прочь от горы, в сердцах стеная,
Неужто правда Он пророк?
О горе вам, сыны Авраама,
В гордыне избранности вы,
На крест Голгофский Сына Божия,
Распяв, с усмешкой вознесли.
Пройдут года, и рухнут стены,
Сбылось пророчество Твоё:
Иерусалим и храм Господень
Падут в невежестве своём.
И вот уже тысячелетья
Живёт в рассеяньи народ,
Чрез муки, горечь униженья
Проходит вновь из рода - род.
Но Слово Бога – утешеньем
Пройдут проклятия года.
С Заветом Новым и с терпеньем
Бог примет блудное дитя.
И вновь возникнут города
Среди пустыни раскалённой,
И храм Господень в небеса
Взметнётся к вере обновлённой.
Спадёт затменья пелена
С сердец Еврейского народа,
И примет каждая душа
Благую весть – во славу Бога.
