ЛЕТОПИСЬ ГОРОДА (В процессе. Подключайтесь.)

[Равшан Басидов]

Сообщение от Schmidt Galina

Может быть кое что из заметок Любовь Александровны можно будет включить в летопись

http://www.svoboda.org/programs/RYTT...YTT.051202.asp

Любовь Александровна: Мои предки были репрессированы, это были кулаки, как тогда говорили, Тамбовской губернии. В 27-29-м годах большой сильный род был вынужден мигрировать, или бежать в Среднюю Азию. Пробирались они через Туркмению и Закавказье. Есть наши могилы около Ашхабада, в Джезаки, сейчас называется этот город по-узбекски Жозох. Поскольку там не требовалось никаких документов, можно было работать. Люди были довольно образованные, насколько мне рассказывал мой дед. Ему довелось работать механиком в каких-то крупных мастерских в Узбекистане, где он налаживал американские трактора. А вот родственники по мужу, свекровь и ее родители, они прибыли в Узбекистан еще в царское время. Мой муж - уже четвертое поколение. И они до сих пор там живут, уже достаточно ассимилированы, я выходила замуж за ассимилированного русского, который владеет хорошо языком, менталитет у них такой восточный, особый. Я долго прожила в Азии и тоже хорошо вписалась в эту семью. Я приехала в Россию довольно восточной женщиной, что для меня было странно. По внешности я мало отличаюсь от местных русских женщин, а внутренность у меня совершенно другая.

Любовь Александровна: В чем разница между моей мамой и моей свекровью, моей второй мамой? Это, конечно, две разные женщины, на мой взгляд. Разница в том, что моя мама более европеизированная. В ее семье мало детей - я и сестра, больше не подразумевалось. У моей мамы выше образовательный ценз, скажем так. А свекровь более темная на внешность женщина, высокая, с манерами уже восточной женщины, с языком, которым она в совершенстве владеет, я имею в виду узбекский. И если ее одеть в национальную одежду, я ее не отличу уже от местных, хотя она считается русскоязычной, как там говорят, "европейка". Моя мама белолицая, она с Урала. Так уж случилось, что обе семьи, которые сошлись во мне, были из репрессированных. Моя мама инженер была на Урале и мигрировала в Узбекистан и там работала инженером, соответственно, и мне дала инженерное образование. Я окончила Ташкентский политехнический университет.

Любовь Александровна: Очень четко шла граница между европейцами и националами. Мы учились, допустим, в одном учебном заведении, но четко было написано на расписании - это расписание для европейцев, имелось в виду русскоязычные, европейцы, и вот такое-то расписание было для националов, для узбеков, которые учились на национальном узбекском языке. Престижнее было получить образование на русском языке, на европейском. Мы жили даже на разных территориях, но мы очень мирно жили. Националы в основном жили в горах, они сохраняли свой традиционный уклад жизни, жили в кишлаках, занимались сельским хозяйством, торговлей. Редко кто из них выбивался, продвинутые, конечно, были, как сейчас принято говорить, люди. Русские жили в городах, они занимались промышленностью, они занимались наукой, практически никогда не торговали, это не было принято, и не занимались, конечно, сельским хозяйством. Я начинала работать инженером на стройке, была диспетчером. С рождением второго ребенка какое-то время я работала в педагогическом институте на кафедре. Затем какое-то время я вообще не работала, сидела с детьми дома до трех лет, у меня было уже трое. После того, как ребенку последнему исполнилось три годика, я пошла на работу в редакцию одной из газет. Это была смешенная газета, я работала в русской редакции, рядышком работала национальная редакция узбекская, она так симбиозом и выходила, "Ангренская правда". Муж - педагог по образованию, он закончил педагогическое училище, работал в школе. По мере роста семьи, соответственно, ему приходилось менять работу, искать более денежную, более выгодную. До момента, пока не развалился Союз, это называется "дезинтеграция".

Любовь Александровна: До вынужденной миграции, наверное, я какое-то время представляла собой классическую советскую женщину, опять же женщину Востока, я подчеркиваю. Поскольку, если вы на меня сейчас посмотрите или ваши слушатели увидели бы меня, вы заметите, что на моих золотых серьгах афганские амулетики, я с ними не расстаюсь. В моей семье - я, муж и пять детей, поскольку мы среднеазиатские русские, семья большая. Вы знаете, что в Узбекистане многодетной семьей является семья в восемь и более детей. В живых у меня осталось трое, в Россию я привезла троих несовершеннолетних детей. Была вынуждена их таким образом спасать. Мои дети, двое детей, которых мы потеряли, это нормальный естественный фон для республики, где мы жили. Мы жили в отрогах западного Тянь-Шаня. Детская смертность там достаточно высока, и я нисколько не сомневаюсь, что за последние пять-шесть лет, что мы живем в России, она там не уменьшилась, а даже и увеличилась. Когда я жила в Ангрене, Ангрен не был пограничным городом. Это на высоте около трех тысяч метров над уровнем моря, то есть, три километра, довольно высоко. Это котловина, окруженная горами. Котловина шириной примерно от километра, скажем так, до восьми километров. Один хребет, Четкальский - граница с Киргизией, а другой хребет, Кураминский - граница с Таджикистаном. В связи с развалом Союза, в связи с образованием новых государств, вдруг внезапно наш город стал пограничным, причем, граничит сразу с разными республиками, с разным странами. До Киргизии у нас два с половиной километра, до Таджикистана - полкилометра. Естественно, через нас идет трасса стратегического назначения на Ферганскую долину. Поэтому очень неспокойная обстановка сложилась к 95-96-му году, когда мы оттуда вынуждены были выехать. Начались локальные боевые действия. Мы вывозили в прошлом году своих родителей оттуда. Боевые действия здесь шли во-всю. То есть, весна - осень, как правило, когда перевалы вскрываются - это второй Афганистан.

Любовь Александровна: Свадьбы европейцы праздновали стандартные, у меня тоже был стандартный свадебный вечер, ничего сверхъестественного не было. Моя мама атеистка, то есть, никакого отношения к церкви она не имела. С развалом Союза вдруг начался всплеск национализма резкий, и русские и русскоязычные, естественно, может как компенсация, ударились в православие. "Ударились", конечно, в кавычках, потому что храмов православных не было, некуда было ударяться. Мечети росли и растут до сих пор, как грибы после дождя, а православный храм один в Ташкенте Владимира Святого, по-моему, я плохо разбираюсь в православии, поэтому не могу сказать. Первыми священниками, которых мы увидели, были американцы, они принесли веру протестантскую. Скорее, нас нужно называть христианами протестантского толка, нежели православного. У нас три разных кладбище в Ангрене. Есть мусульманское кладбище национальное, есть христианское кладбище, где православные хоронятся, и есть японское кладбище свое отдельное. Наш город Ангрен строили пленные японцы и немцы пленные, репрессированные. По-моему, даже жена маршала Тухачевского строила узкоколейку с грудным ребенком на руках.

Любовь Александровна: На самом деле, мы никогда не предполагали, что мы будем переезжать в Россию, мы никогда этого добровольно не хотели. Если бы Союз не развалился, я бы никогда в эту страну не приехала, я всегда говорю открыто и честно. Там у меня было все: там у меня была престижная работа, там четыре поколения моих предков трудились, чтобы построить этот город красивый в горах, где я могла жить. У меня была четырехкомнатная квартира в центре. У нас были два автомобиля, мы получили оба образование, у нас были родственники, бабушки и дедушки, мы практически ни в чем не нуждались и не собирались никуда уезжать. Как только начался разваливаться Союз, для нас, для обывателей, ни с того ни с сего - такая катастрофа, как комета упала на землю и перевернула все вверх дном. Непонятно, что откуда началось. Самое главное, что никто не предупреждал. Очень похоже на землетрясение, нас очень часто трясло на Тянь-Шане, я понимаю в землетрясениях толк. И когда трясет тебя на 5 баллов или на 2-3, я могу сообразить, так вот паника была на 7 баллов по девятибалльной шкале Рихтера.

Любовь Александровна: В первое время я ходила сзади мужа, как положено восточной женщине, и трое детей, я их держала, поскольку это считалось женским занятием. И я все время смотрела большими глазами на русских женщин местных, которые совершенно равноправно шли рядом с мужчиной, иногда даже и впереди. Когда им позволялось делать то, что мы не могли делать: сильно открывать, допустим, ноги, короткую юбку носить, и тому подобное, рот чаще раскрывать. Прошло четыре года и мне тоже захотелось быть как и русская местная женщина. Мне захотелось ходить рядом с мужем, говорить на-равных с ним. Просто чудо случилось, что 15 тысяч мигрантов проживают вместе. Это можно назвать гетто, потому что мы живем компактно, официально мы называемся компактным поселением. А в чем чудо? К моменту бакинских событий и резни в Сумгаите, под Калугой было построено четыре мощных завода стройполимеркерамики и пять жилых микрорайонов, и там некому было просто работать и жить. Так случилось, что только заводы построили, и тут же случился Карабахский конфликт, Баку, резня, Сумгаит. И самолетами МЧС мигрантов, беженцев, тогда их так называли, вывезли в наше компактное поселение, Воротынск. Если раньше я жила в городе Ангрене, где жили и индусы, и каракитайцы, так мы их называли (черные китайцы), и корейцы, и кого там только не было, жили все мирно. У меня, например, в классе были и немцы, и датчане, много было национальностей. То и теперь Воротынск - место притяжения всех национальностей. Тут живут сейчас и азербайджанцы, и армяне, и литовцы, и латыши, и, естественно, русские из этих республик. Мы поддерживаем связи с бывшими родинами, и приезжают наши бывшие соседи по каким-то, естественно, торговым делам в Россию, останавливаются у нас. Мы совершенно спокойно к этому относимся и не говорим, что ты темный, ты какой-то еще. У нас микросреда очень интересная.

* * * Я тут подержу пока. Но очень много текста. Может попробовать найти эту Любовь Александровну. Пусть даст интервью для топа?

[Darja]

первое время я ходила сзади мужа, как положено восточной женщине, и трое детей, я их держала, поскольку это считалось женским занятием. И я все время смотрела большими


Интервью можно взять, но вот начиная с этого места, что-то я не совсем понимаю где она жила, в каком городе, если в Ангрене, то она погорячилась, в короткмх юбках мы ходили в 70-м, мода тогда была на мини и босоножки с ремешками переплетенными по икрам ног до колена, сейчас это тоже в моде! Я в Ангрене никого в парандже не видела, честное слово!!! Или я не права!??

[Равшан Басидов]

Какая паранжа ? В Ангрене мечеть то была всего одна в Аблыке.

очень много спорного из ее высказываний...
я лично этим эпизодом заинтересовалась....

Наш город Ангрен строили пленные японцы и немцы пленные, репрессированные. По-моему, даже жена маршала Тухачевского строила узкоколейку с грудным ребенком на руках.

[Darja]

Так создается ложное представление о стране, она же современная и интелегентная женщина и все, кто не был в Узбекистане ей поверили!

[станислав шойхет]

Сообщение от Darja

Так создается ложное представление о стране, она же современная и интелегентная женщина и все, кто не был в Узбекистане ей поверили!

ты насчет чего ?

Сообщение от станислав шойхет

ты насчет чего ?

читай выше.....она имеет ввиду мою ссылку на Любовь Александровну

[станислав шойхет]

я кстати слышеал что его действительно строили пленный немцы и японцы , но вот насчет её привычки поведения как традиционной мусульманки это преувеличено...

[станислав шойхет]

хотя уаждый рассуждает со своей субъективной точки зрения , может они и жили как коренные узбеки , всякое бывает. но я с ней в чем-то согласен , когда маленьким был узбеко только на базаре видел за редким исключением
???

[Darja]

Я, лично, не заметила фанатизма к средневековым традициям, вполне современные люди, а платья с национальным рисунком мне очень нравяться, но достать такую ткань было невозможно, не говорю уже о тюбетейке, мечта дочки иметь такую!

[Михаил Садовников]

А помните времена хлопокой страды?
Тоже можно внести в Летопись города.
Сейчас вспоминаю, рассказываю в Томске, все слушают взапой и не верят-вату собирать.
Ностальгия-Сборы-Выезд-устройство-на поля(с ненавистью)-сачки с полей-спание в камышах-рыбалка на сазанов-катание на ишаках-конец страды-выезд-приезд в Ангрен.
Вот дык!

[Florida55]

А когда нечего было делать на поле - даже курака не оставалось - наши мальчишки отлавливали лягушек,надували их через соломинку и запинывали высоко-высоко.Жестокие игры! Или наберут дикой конопли,засунут под подошву - ходят с ней ,ходят.Подходит время - сядут на грядке на перекур - и смолят самокруточки.Было у нас такое.

[Равшан Басидов]

Сообщение от Schmidt Galina

очень много спорного из ее высказываний...
я лично этим эпизодом заинтересовалась....

Наш город Ангрен строили пленные японцы и немцы пленные, репрессированные. По-моему, даже жена маршала Тухачевского строила узкоколейку с грудным ребенком на руках.

Пленные японцы строили железную дорогу на разрез. Это есть в топе. А вот немцев пленных не слышал. Хотя часть домов в старом и новом городе явно спроектирована и построена по немецки. Таких домов много , в том же городе Видном под Москвой. Может она перепутала немцев с Поволжья и других , которые были сосланы в том числе в Ангрен ?
По поводу жены Тухачевского - проверить сложно , поскольку списков Ангренлага нет даже у Мемориала.

[Равшан Басидов]

Сообщение от станислав шойхет

хотя уаждый рассуждает со своей субъективной точки зрения , может они и жили как коренные узбеки , всякое бывает. но я* с ней в чем-то согласен , когда маленьким был узбеко только на базаре видел за редким исключением
???

Ну я коренной узбек , который в детстве бегал по Аблыку , Карабау и Гульбаку. Детство - это 1966-67 и далее.

Какая паранджа ? там хиджабы -то носили редкие женщины. Платок - да ! Но платки и на Руси носили .

[Florida55]

Приветствую всех и плавно вливаюсь в жизнь форума - уточнение насчет пленных немцев.Нам говорили,что финские дома,что были наискосок от 21 школы, строили немцы,а вот какие - нужны краеведы.